ЦБС Ульяновска ВКонтакте ЦБС Ульяновска в Твиттере ЦБС Ульяновска в Инстраграм
ОБратная связь
Поиск по сайту
Вход

Вы здесь

30 сентября 2002 года в Москве в театре на Таганке была премьера "Фауста" И.В. Гете в постановке Ю.П. Любимова. Это был юбилей Юрия Петровича, его восьмидесятипятилетие.

Попасть на спектакль приезжему, не купившему заранее билет, было практически невозможно. Но я все-таки поехала заранее в театр. Парадный вход был разукрашен шарами, снимались входящие именитые гости на телевидение. Я додумалась пойти на служебный вход, где был телефон-автомат со списком служебных телефонов, включая директора. На звонок директору вежливо ответила секретарь. Я сообщила, что приехала из Казани специально на премьеру, что закончила вуз по искусству, а билета у меня нет.

-  Нельзя ли как-нибудь пройти с вашей помощью?

Она деловито ответила:

- Хорошо. Я сейчас спущусь к служебному входу.

Через две-три минуты секретарь заботливо провела меня со служебного входа к гардеробу, вручила юбилейный буклет и сама вызвалась провести меня на балкон на свободное место, так как спектакль уже начался. Вернее, шел еще не сам спектакль, а многочисленные поздравления юбиляру. Среди них были коллеги по искусству, послы и другие важные персоны.

Но вот дошла очередь до Беллы Ахмадулиной. Она вышла на сцену вся в черном, хрупкая и изящная, и стала читать в присущей ей неподражаемой, витиеватой манере стихи, посвященные юбиляру. Читала довольно долго, и я слушала, затаив дыхание, ибо живую Ахмадулину мне слушать еще не приходилось.

Вдруг к ней подбегает женщина, администратор сцены, и за руку стаскивает поэтессу со сцены. Меня захлестнула волна возмущения. Я не выдержала и громко сказала сидевшим рядом со мной на балконе людям: "Никогда нельзя прерывать, если говорит поэт". В это время поднялся со своего места в левом углу сцены сам юбиляр и галантно подал руку Белле Ахатовне. Так закончилась поздравительная часть.

Мы посмотрели спектакль, и, когда я стала спускаться на первый этаж, в моей руке кто-то увидел буклет и сказал: "А у вас пригласительный с банкетом". Внизу на лестнице стояли Андрей Вознесенский и Борис Мессерер – муж Б. Ахмадулиной, который к тому же был художником-декоратором спектакля.

У Андрея Вознесенского я только взяла автограф и сразу поспешила к Борису Мессереру спросить, где Белла Ахмадулина? Он стоял весь сконфуженный, в красных пятнах и только показал наверх, но я спросила еще отчество поэтессы.

Мессерер сказал четко: "Ахатовна". Позже я узнала из его книги, что ее часто по ошибке называли "Ахматовна".

Наверху, в большом фойе, стояли накрытые изысканными яствами столы и бары с напитками. Гости уже приступили к угощениям, а Б. Ахмадулина стояла при входе в фойе.

Я подошла к ней ни жива ни мертва и стала подбирать самые нужные слова для нее после такого вопиюще бескультурного инцидента.

- Вы Белла Ахмадулина, великая поэтесса современности, разрешите взять у вас автограф, – сказала я.

Она очень вежливо спросила:

- А кто вы?

-  Выпускница Казанской консерватории, – пояснила я.

- А как вас зовут, – вновь спросила она.

Я назвала свою фамилию и имя. И она, принимая из моих рук буклет и ручку, крупно, своим ломаным почерком написала: "Татьяне Шатуновой с любовью Белла Ахмадулина". Я протянула руку за ручкой, и она еще некоторое время держала ее, не выпуская, как бы желая продолжить разговор. Я хотела непременно забрать ручку и привезти ее домой вместе с автографом, как трофей, ибо ее держала сама великая поэтесса.

Через несколько дней я пошла в Музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина и там в киоске увидела альбом инсталляций Бориса Мессерера и стала его листать. На одной из страниц было стихотворение Беллы Ахмадулиной, посвященное его мастерской "Потом я вспомню, что была жива..." и адрес: Поварская, 20.

* * *
Потом я вспомню, что была жива,
зима была, и падал снег, жара
стесняла сердце, влюблена была –
в кого? во что?
Был дом на Поварской
(теперь зовут иначе)... День-деньской,
ночь напролет я влюблена была –
в кого? во что?
В тот дом на Поварской,
в пространство, что зовется мастерской
художника.
Художника дела
влекли наружу, в стужу. Я ждала
его шагов. Сморкался день в окне.
Потом я вспомню, что казался мне
труд ожиданья целью бытия,
но и тогда соотносила я
насущность чудной нежности – с тоской
грядущею... А дом на Поварской –
с немыслимым и неизбежным днем
когда я буду вспоминать о нем...

 

Мне захотелось посмотреть эту мастерскую, в которой зарождалась их любовь и где они прожили счастливые двадцать лет жизни.

На   следующий  день   я   с   легкостью   нашла дом на Поварской, поскольку на этой же улице – Академия имени Гнесиных, где я бывала ранее, беспрепятственно прошла через вахту, поднялась на седьмой этаж, в самую верхнюю дверь под крышей с табличкой, написанной от руки, "Мессерер".

Дверь мне открыли молодые люди. Это были помощники художника-сценографа.

Не успела я оглядеться в мастерской, где стояли четыре причудливых старинных граммофона, коллекция маленьких и побольше самоваров, находились картины художника, в том числе его музы, и большой стол с диваном, над которым висела шкура белого медведя, как вошел сам художник

Я представилась как поклонница поэтессы Беллы Ахмадулиной, на что он сказал, что она внизу, в машине, они только что проехали сто километров из больницы, и она очень устала, достал с полки книгу "Друзей моих прекрасные черты" и вручил ее мне.

Книг Б. Ахмадулиной у меня тогда еще не было, я знала ее только по выступлениям на телевидении.

Через год осенью я была снова несколько дней в Москве, заходила в мастерскую, где художники узнали меня и напоили чаем, сфотографировали возле граммофонов, пока не пришел сам хозяин мастерской и не подарил мне вторую книгу, которой я тоже очень дорожу. На обложке книги самый любимый мною поздний портрет фотохудожника Юрия Роста.

Борис Асафович оглядел мое обмундирование с головы до ног и сказал: "Вы же здесь замерзнете".

- Не успею, – ответила я, – так как скоро уезжаю из Москвы.

Мы вместе спустились вниз по лестнице пешком, а не старинным лифтом, которым я поднималась. Я гордо несла через вахту заветный подарок.

Вторая и последняя встреча с четой Ахмадулиных-Мессерер у меня произошла через пять лет, осенью 2007 года в Казани, где проходил фестиваль Василия Аксенова к его семидесятипятилетию и назывался "Аксенов-Фест".

Я присутствовала на встрече со студентами в университете, где Аксенову и Ахмадулиной было присвоено звание почетных профессоров Казанского университета.

А вечером был творческий вечер Беллы Ахатовны в театре имени Мусы Джалиля. Билеты были по 100 рублей, но все быстро разошлись, и в этот раз я пошла наудачу к служебному входу, куда должна была прибыть машина Беллы Ахатовны и Бориса Асафовича. Я подошла вовремя, так как через пять минут они подъехали. Белла Ахатовна шла первая, с очень тщательно сделанной прической и гримом, снова вся в черном, с палочкой, а позади нее шел муж Я подошла к нему и осторожно сказала: "Здравствуйте, Борис Асафович, Вы меня помните? Я приехала из Йошкар-Олы специально на творческий вечер Беллы Ахмадулиной, можно мне с вами пройти?". Он очень деликатно ответил: "Но это же не мой творческий вечер, а Беллы Ахатовны".

Она шла замкнутая, сосредоточенная на предстоящем выступлении, и к ней я все-таки подойти не решилась, зато встречавшие их дежурные, проявили инициативу и предложили мне подойти к парадному входу, где обещали встретить. Так я попала на большой творческий вечер любимой мною поэтессы.

Сначала выступил виновник торжества Василий Аксенов и рассказал, как размышлял, что бы подарить Белле Ахмадулиной, так как у нее все есть. И решил подарить ей только духи. Потом она уже без палочки, держась на больных ногах больше часа, читала стихи, иногда запинаясь, и Борис Мессерер из ложи ей подсказывал забытую строчку.

Позднее в книге воспоминаний он напишет, что когда познакомился с Беллой, не знал ни одного ее стихотворения и никогда не читал, а впоследствии стал великим знатоком ее поэзии.

По    окончании   вечера    всем слушателям подарили свежий номер журнала "Октябрь" с романом В. Аксенова "Редкие земли", в котором, кстати, упоминается мой родной город Йошкар-Ола.

29 ноября 2010 года Беллы Ахмадулиной не стало. Я в это время уже жила в Ульяновске и когда позвонила Борису Асафовичу чтобы выразить соболезнование, он попросил меня написать письмо. Я написала об уходе один за другим в 2007 и 2008 годах моих родителей, о переезде, о знакомстве с литераторами Ульяновска, городе, где родились Н.М. Карамзин, И.А. Гончаров и где я посещаю литературно-музыкальный салон памяти Елены Токарчук, и несколько слов о Леночке.

Он сообщил по телефону, что получил письмо, что пишет книгу воспоминаний, очень занят, болит

рука.

Когда по телевизору объявили о выходе книги Б. Мессерера "Промельк Беллы", я помчалась в книготорг и заказала ее. Через два дня мне доставили книгу из Казани – города, где я училась и где в последний раз видела их вместе. По прочтении книги я снова позвонила Борису Асафовичу, восторженно отозвалась о ней и сказала: "Вы ее писали пять с половиной лет, а я прочла на одном дыхании за неделю... Что ж, читать не писать...".

Он поблагодарил меня за звонок и отзыв, на что я добавила: "Продолжайте писать, у вас это прекрасно получается".

В октябре 2017 года в литературной гостиной Елены Токарчук состоялся вечер, посвященный Белле Ахмадулиной.

Так мне посчастливилось поблагодарить великую поэтессу за ее вклад в сокровищницу мировой литературы и за ее глубокий вдохновляющий след в моей душе.

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
CAPTCHA на основе изображений
Введите код с картинки

"Учение Маркса всесильно, потому что оно верно"

Три источника и три составных части марксизма (март 1913 г.)
ПСС, 5-е изд, т. 23, с. 43

"Честность в политике есть результат силы, лицемерие – результат слабости"

Полемические заметки (март 1911 г.)
ПСС, 5-е изд., т. 20, с. 210.

"…Материя есть объективная реальность, данная нам в ощущении…"

Материализм и эмпириокритицизм (февраль—октябрь 1908 г.)
ПСС, 5-е изд, т. 18, с. 149.

"Прямая политика – самая лучшая политика. Принципиальная политика – самая практичная политика"

Выборная кампания социал-демократии в Петербурге (18 января 1907 г.)
ПСС, 5-е изд., т. 14, с. 300.

"Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя"

Партийная организация и партийная литература (13 ноября 1905 г.)
ПСС, 5-е изд., т. 12, с. 104.