ЦБС Ульяновска ВКонтакте ЦБС Ульяновска в Твиттере ЦБС Ульяновска в Инстраграм  ЦБС Ульяновска на Ютьюбе
ОБратная связь
Поиск по сайту

Вы здесь

/ Беллос Д. Что за рыбка в вашем ухе?

Беллос Д. Что за рыбка в вашем ухе? : удивительные приключения перевода / Дэвид Беллос ; пер. с англ. Н. Шаховой. – Москва : КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2019. – 413 с. : ил.

Название книги отсылает к роману Дугласа Адамса "Название также намекает на феноменологический подход: перевод есть то, что субъективно проявлено, в этом смысле сколько людей — столько и переводов.по галактике", где человеку, чтобы понимать любой инопланетный язык, нужно было запустить в ухо вавилонскую рыбку.Название также намекает на феноменологический подход: перевод есть то, что субъективно проявлено, в этом смысле сколько людей – столько и переводов. Книга Беллоса не учит переводить, но занимательно повествует о философии, психолингвистике, статистике и прочих аспектах перевода как процесса, как живой, проницаемой, динамичной границы контакта, влияющей на контактирующие языки. Автор ставит своей целью разобраться, что такое перевод и чем он не является, чем на самом деле занимаются переводчики, сколько разновидностей перевода существует и что он говорит о прошлом и настоящем человечества, как связан перевод с использованием языка и представлением о нем.

Беллос начинает с парадоксального утверждения, что без перевода теоретически можно было бы обойтись, если выучить все нужные языки, или всем выучить один язык-посредник, или забаррикадироваться от внешнего мира, как некогда Албания. Все эти приемы в истории так или иначе опробованы, но они имеют ограничения и не отвечают современным запросам человечества.

Исходя из этимологии термина, перевод — это перенос значения, смысла высказывания, из одного языка в другой, через условную границу между языками. Но даже это понимание приходится уточнять, потому что в японском языке, например, есть два десятка слов, обозначающих "перевод", – в зависимости от его качества, назначения, новизны, принадлежности и так далее. Беллос, кстати, противится расширительному пониманию перевода, когда этим словом называют любую преобразующую деятельность, например театральную постановку, которую тоже объявляют переводом, то есть переносом литературного текста в мультимодальную сценическую среду.

Все, что можно выразить на одном языке, можно перевести на другой, утверждает автор, ибо непереводимо только невыразимое. Это касается и поэзии, вопреки расхожему мнению, будто поэзия есть то, что теряется в переводе. На примере короткого китайского стихотворения и одиннадцати вариантов его перевода в разных формах (вариантов «подгонки по фигуре») Беллос доказывает, что стихотворение «можно передать с сохранением и его смысла, и его изящества на языке, совершенно отличном от языка оригинала» (с. 154). Автор упоминает Набокова, который с гневом отвергал попытки переводить "Евгения Онегина" рифмованным стихом. Оказывается, Набоков перевел несколько строф «Онегина» в рифму, но, по смелому предположению Беллоса, понял, что он не Пушкин, и ступил на путь дословного перевода из желания скрыть этот обидный для него факт, а вовсе не из соображений теории и практики перевода.

К категории непереводимых текстов можно было бы отнести законы — в силу герметичности юридического языка, но юридических текстов в мире переводится намного больше, чем художественной литературы. Переводчик в международных структурах ЕС – это юрист-переводчик, работающий «с правом как с язы ком и с языком как с правом» (с. 274). То, что должно быть переведено, будет переведено, если люди без этого не смогут обойтись. «Перевод – это волевой акт», – заключает автор, причем это акт, приобретающий юридическую силу. В этом контексте особенно любопытна глава, посвященная обеспечению перевода на Нюрнбергском процессе, давшем начало практике конференц-перевода.

Перевод — это противоположность империи. Так пишет Беллос в главе, где он рассуждает о доминирующих и подчиненных языках и, соответственно, о переводах «вверх» и «вниз» (то есть на язык более и менее «престижный»). С латыни, языка Римской империи, не было никакого смысла переводить на языки народов Европы и Средиземноморья — людям приходилось учить латынь, которая открывала путь к карьере. На статус языка-империалиста, казалось бы, сегодня претендует английский, но и его нельзя назвать в полном смысле доминирующим, судя по огромному количеству переводов с него. Носителей английского в мире меньше, чем его пользователей, в этом смысле он, конечно, важнейший и популярнейший lingua franca. Вопрос о причинах такого положения дел автор оставляет открытым, уклончиво предполагая, что в науке, например, английский язык пользуется статусом lingua franca не потому, что лучше других к этому приспособлен, а потому, что «его ничто пока не вывело из игры», как это случилось с немецким после политического краха его носителей или с русским после утраты Россией лидерства в науке.

Перевод — это еще и некий усредненный диалект, устремленный к нормализованному, стандартному языку аудитории, независимо от особенностей языка носителей. В случае с английским получается «английский минус», «транглиш», «центристская версия английского», лишенная региональных признаков. Из-за тенденции более строго, чем в оригинале, следовать норме целевого языка «при переводе регистр и уровень оригинального текста всегда на пару пунктов повышается. <…> переводчики инстинктивно избегают обвинений в том, что они не очень грамотно пишут на целевом языке» (с. 227).

В книге много занимательной информации о практике перевода. Беллос объясняет, как устроен синхронный перевод в ООН и как обеспечивается равноправие языков в наднациональных структурах Евросоюза; пишет об успехах и ограничениях машинного перевода и о том, как работает «Гугл-переводчик» (чисто статистически, за счет поиска в интернете прецедентов); демонстрирует, как переводчики сохраняют иностранный колорит исходного текста. Автор приводит немало курьезных историй, в частности о том, как в СССР изобретали национальных поэтов: «...казахского народного певца Джабаева вынудили согласиться на формальное авторство патриотических стихов, которые штамповала на русском языке целая бригада литераторов, выдававшая свои творения за переводы с казахского» (с. 240).

Языковые курьезы происходят и в результате культурной подстановки, применяемой для перевода отсутствующих в языке понятий: «"Белый как снег" в тексте Библии при переводе может превратиться в "белый, как перья какаду" в языках народов, никогда не видевших снега, или в "белый, как коробочка хлопка" в некоторых языках Южной Америки» (с. 205). Перевод может изменить язык, а вместе с ним и способ мышления его носителей, как это произошло с языком босави (Папуа — Новая Гвинея), в котором до перевода на него Библии не было разницы между мыслями и словами.

В заключительной главе Беллос делает неожиданный вывод: речь возникла не как средство коммуникации, а лишь как дополнительный ее канал. Главное же назначение речи — устанавливать отношение с другими людьми, и в этом она сходна с грумингом у животных. Универсальное свойство речи и языка — служить средством идентификации. "Каждый язык говорит слушателю, кто вы, откуда пришли и к какому обществу принадлежите. <…> Человеческая речь, скорее всего, исходно предназначалась для демонстрации различий, а не общности" (с. 388—389). Именно поэтому, пишет автор, перевод – первый шаг к цивилизации. С другой стороны, "этническая, самоидентифицирующая составляющая высказывания" и является непереводимой, потому что другая формулировка создает другую личность. В переводе теряется принадлежность к сообществу. "Эту функцию языка — формирование сообщества — перевод просто не способен выполнить" (с. 391).

В конечном итоге автор уподобляет главную идею перевода идее фильма "Аватар": мы все разные и под влиянием своих языков по-разному видим мир, но мы все одинаковые, потому что одинаково чувствуем и можем достичь общего понимания. "Перевод – это иное название человеческого бытия".

 

Сергей ГОГИН

up
Проголосовали 17 пользователей.

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
CAPTCHA на основе изображений
Введите код с картинки
Версия для слабовидящих